В Гизе, неподалеку от нынешнего Каира, на скалистом плоскогорье пустыни, отбрасывая на песок три четкие тени, стоят три громадных геометрических тела – безупречно правильные четырехгранные пирамиды, гробницы фараонов Хеопса, Хефрена и Микерина. Они стоят уже больше сорока веков. Их облицовка не сохранилась, погребальные камеры с саркофагами давно разграблены, но ни время, ни люди не смогли нарушить идеально устойчивую, монолитную форму этих сооружений. Высочайшая их них, пирамида Хеопса, до сих пор не имеет себе равных по величине среди каменных построек всего мира. Ее высота – 146 метров, а длина основания каждой грани – 230 метров. Греческий Парфенон по сравнению с ней выглядел бы совсем крошечным – как лодка по сравнению с морским пароходом. В пирамиде Хеопса, если б она была полая внутри, мог бы уместиться весь ансамбль собора св.Петра в Риме. А ведь пирамида не полая, она почти сплошной массив из тяжелых каменных плит, только внизу прорезанный узкими коридорами, ведущими в усыпальницу фараона. Подсчитали, что для того чтобы перевезти все эти камни, из которых сложена пирамида Хеопса, сейчас понадобилось бы 20 тысяч товарных поездов, каждый по 30 вагонов. А тогда пирамиду строили голыми руками, даже без помощи вьючных животных. Это поистине необычайный памятник непреклонной воли фараона и многолетнего каторжного труда сотен тысяч рабов.

К пирамидам примыкали низкие заупокойные храмы, у подножия рядами располагались гробницы придворных и родичей фараона – “мастаба” (“каменные скамьи”). И храмы и мастаба рядом с пирамидами выглядели очень маленькими и издали не были заметны, а треугольники пирамид на фоне неба виднелись отовсюду как напоминание о вечности. Длинная прямая дорога вела к ним с востока, от плодородных долин, орошаемых Нилом: дорога от обители жизни к безмолвному миру песков и гробниц. Границу пустыни и сейчас сторожит колоссальный сфинкс, лев с лицом фараона Хефрена, - прадед всех бесчисленных египетских сфинксов. Он создан не только руками людей, но и самой пустыней: люди обтесали и обработали скалу, похожую по форме на тело лежащего льва.

Писатель Иван Бунин, много путешествовавший, влюбленный в седую грозную старину Востока, оставил путевые записки, не уступающие по художественной силе его рассказам. Вот как он описывал впечатление от Большого Сфинкса.

"Вокруг меня мертвое жаркое море дюн и долин, полузасыпанных песками скал и могильников. Все блестит, как атлас, отделяясь от шелковистой лазури. Всюду гробовая тишина и бездна пламенного света… Я иду и не свожу глаз со Сфинкса. Туловище его высечено из гранита целиком, - приставлены только голова и плечи. Грудь обита, плоска, слоиста. Лапы обезображены. И весь он, грубый, дикий, сказочно - громадный, носит следы той жуткой древности и той борьбы, что с незапамятных времен суждена ему, как охранителю “Страны Солнца”, страны жизни, от Сета, бога смерти. Он весь в трещинах и кажется покосившимся от песков, наискось засыпающих его. Но как спокойно-спокойно глядит он куда-то на Восток, на далекую солнечно-мглистую долину Нила. Его женственная голова, его пятиаршинное безносое лицо вызывает в моем сердце почти такое же благоговение, как в сердцах подданных Хуфу".

Некрополь в Гизе и его гигантский страж возводились в эпоху Древнего царства – в первой половине 3-го тыс. до н.э. Тогда уже сложился стиль монументального египетского искусства, выработались изобразительные каноны, которые потом свято оберегались на протяжении веков. Их постоянство объясняется застойностью общественного порядка, а также тем, что искусство Египта было составной частью культа, заупокойного ритуала. Оно столь тесно связано с религией, обоготворявшей силы природы и земную власть, что трудно понять его образную структуру, не имея хотя бы общего представления о р елигиозно-обрядовых обычаях египтян.

Пантеон египетских богов очень велик. Но высшим культом был культ солнечного божества, грозного и благого, дающего жизнь и испепеляющего. Египет называли страною Солнца, фараонов – сынами Солнца. Солнечная символика многообразна: солнце изображали в виде крылатого шара, в виде шара со множеством простертых рук-лучей; изображали его соколом, тельцом. Круг – подобие солнечного диска – постоянно встречается в египетских орнаментах. Обелиск – архитектурная форма, впервые созданная в Египте, - символизировал солнечный луч.

Воплощением солнечного божества, побеждающего силы мрака, был Гор, светлый сокол, сын Осириса. Миф об Осирисе и Горе особенно важен для понимания египетского искусства. Согласно ему, бог плодородия Осирис некогда был царем Египте аи научил египтян возделывать землю, сажать сады. Он был убит своим братом Сетом, олицетворявшем начало мрака и зла. Сын Осириса, Гор, вызвал Сета на поединок и победил его; после этого Гор воскресил Осириса, дав ему проглотить свой глаз. Воскресший Осирис уже не вернулся на землю, он стал господином подземного царства, царем мертвых. Наследником его на земле, царем живых стал Гор.

История Осириса есть не что иное, как трансформация древнейшего сказания земледельцев о вечном самообновлении природы, об умирающем и оживающем зерне, брошенном в землю А Гор – это животворный солнечный свет.

Когда царь умирал и на его место короновался другой, устраивалась традиционная мистерия: нового царя объявляли богом, воплощением Гора. А похороны умершего сопровождались заупокойным обрядом, где символически воспроизводилась история гибели Осириса, оплакивания его богиней Исидой и его воскресения. В Древнем царстве осирийские ритуалы относились только к особе фараона, но позже так стали хоронить любого знатного и богатого человека.

Умершего вельможу бальзамировали, осыпали драгоценностями, на грудь ему клали священный амулет – фигурку жука-скарабея. На нем было написано заклинание, призывающее сердце умершего не свидетельствовать против своего обладателя на суде Осириса. Рисунки, изображающие суд Осириса, сопровождают тексты египетской "Книги мертвы" на длинных свитках папируса. После суда и очищения наступала загробная жизнь, во всем похожая на светскую. Чтобы покойник мог счастливо жить за гробом, его надо было снабдить всем, чем он обладал на земле. Всем – вплоть до его собственного тела, избежавшего тления. Отсюда и обычай бальзамирования. Верили, что, кроме души и тела, есть еще нечто промежуточное – призрачный двойник человека, его жизненная сила, называемая “Ка”. Нужно, чтобы Ка всегда мог найти свою земную оболочку и вселиться в нее, - тогда душа будет чувствовать себя уверенно и спокойно. Поэтому, кроме самой мумии, в гробницу помещали портретную статую умершего, иногда не одну, причем портрет должен был быть очень похожим – иначе как же Ка опознает свой облик. Из этой традиции выросло знаменитое портретное искусство Египта. Египетские портреты своеобразны: они с удивительной силой передают индивидуальные черты, но выражение лица остается отвлеченным, психологически не расшифрованным.

Но мало было сохранить тело – нужно было сохранить умершему богатство: и рабов, и скот, и семью другие древневосточные народы, у которых были сходные верования, поступали просто и жестоко: когда умирал знатный человек, убивали его вдову и слуг и хоронили их вместе с господином. Но египетская религия не требовала человеческих жертв – она требовала только искусства. Не палачи, а художники обеспечивали умершему владыке посмертное благополучие. Множество небольших статуэток – “ушебти” – заменяли покойному слуг. На стенах гробницы располагались фризами росписи и рельефы с изображением вереницы земных событий: тут были войны, захват пленных, пиры, охота, отдых властелина в кругу семьи, труд его рабов на полях, пастбищах и ремесленных мастерских.

В эпоху Древнего царства Египет переживал свой первый военно-политический и культурный подъем. Искусство Древнего царства – это египетская классика: оно монументально, спокойно и торжественно, в нем особенно ощутима та размеренность, ритмичность, величавость, которая так характерна для египетского искусства вообще. А вместе с тем в нем едва ли не больше дыхания жизни, чем в искусстве Среднего царства. Это и неудивительно: ведь изобразительные каноны в Древнем царстве хотя и соблюдались особенно строго, но еще не покрылись лоском тысячелетних традиций и были ближе к жизненным первоистокам.

Среди шедевров круглой скульптуры Древнего царства очень известно раскрашенное изваяние супружеской четы Рахотепа и Нофрет. Парные статуи мужа и жены, помещаемые в гробницах, постоянно встречаются в истории египетского искусства. Группа Рахотепа и Нофрет принадлежит к древнейшим скульптурам этого иконографического типа. Помимо жизненности лиц, статуи отличаются особенным благородством пластики: в фигурах мужчины и женщины ясно ощущается целостный каменный блок, из которого они изваяны. Гармонична раскраска – сочетание белого и смугло-золотистого, оживляемое цветными полукружиями ожерелья Нофрет и столбцами иероглифов на спинках кресел. Приложив руки к сердцу, устремив взоры прямо перед собой, чистые душой и помыслами, супруги предстают перед лицом вечности.

В рельефах Древнего царства утвердился мотив шествия, процессии, где фигуры движутся одна за другой по фризу через одинаковые интервалы, часто с ритмическими повторами жестов.

Классический пример такой композиции – рельеф из гробницы в Саккара. Слуги усопшего ведут быков, выступающих с царственной важностью. В нижнем поясе этого же фриза шествую стайками гуси и журавли. Движения слуг довольно непринужденны – они нагибаются, оглядываются назад, поглаживают быков по спине (такая вольная трактовка допускалась при изображении слуг, но никогда – при изображении хозяев). Однако равномерная повторяемость фигур, их движений и поз лишает сцену оттенка жанровости и придает ей нечто ритуально-торжественное: это не скотный двор – это вереницы живых существо движутся в вечность.

Среднее Царство

Хотя искусство Среднего царства тщательно соблюдало каноны и традиции Древнего, оно не осталось совершенно тем же самым. После долгого периода смуты и распада Египта на отдельные номы, государство в 21в. до н.э. снова объединилось под властью фиванских правителей - этим знаменуется начало Среднего царства. Но теперь централизация уже не была столь абсолютной, как прежде. Местные правители, номархи, стали богаче и самостоятельнее. Теперь гробницы вельмож располагались не у подножия царских пирамид, а отдельно, на территориях номов. Пирамиды стали скромнее, меньше размерами. Как отразились эти перемены на стиле искусства? С одной стороны - снижается пафос монументальности: в искусстве появляется оттенок сниженности, обиходности. В портрете усиливаются черты индивидуальной характерности.

Но каноны, с другой стороны, все-таки преобладают и, имея за собой слишком уж большую давность, поневоле сбиваются на шаблон и схему. Когда древние скульпторы высекали из скалы первого Великого Сфинкса, их благоговение и тайный ужас запечатлелись в этом громоздком, но истинно величавом стороже пустыни.

Когда же в Среднем царстве искусные мастера изготовляют неизвестно какую по счету фигуру льва с лицом фараона, - они отдают дань традиции. Танисский сфинкс исполнен куда более “виртуозно”, чем его древний предок, - уверенно изваяно львиное туловище, безукоризненно портретно волевое лицо Аменемхета III, превосходна лепка лица - и все же это произведение выглядит официально-холодным.

Зато много непосредственности, даже наивности в мелкой пластике Среднего царства - деревянных и фаянсовых статуэтках слуг, пахарей, носильщиков, лодочников, прачек, пастухов. Часто они комбинировались в группы, в целые жанровые сценки.

Большой шаг вперед был сделан в искусстве росписей. Раньше, в Древнем царстве, преобладали раскрашенные рельефы, теперь же их заменяли живописью, темперой. Росписи допускали большую гибкость рисунка и богатство цвета. Прекрасные циклы росписей были обнаружены в скальных гробницах Антилопьего дома, хохяеином его был номарх Хнумхотеп. Здесь очень живо изображены сцены охоты Хнумхотепа; жатва, уборка зерна в его владениях; различные животные и птицы, изображенные с почти японским изяществом. Хотя египтяне рисовали зверей, птиц и растения лаконично, скупыми линиями, но удивительно точно и тонко. У них было какое-то особенно интимное понимание животного мира, утерянное позднейшими цивилизациями. Между тем, рисованием с натуры египтяне никогда не занимались. И при высекании рельефов, и при создании росписей, они пользовались канонами: как нужно строить фигуру, как располагать изображение на плоскости. Однако для успешного исполнения своей работы, художник должен был знать, как выглядядт те предметы, которые он изображает. Тут нужны были и наблюдательность, и практика. Египетские художники тренировались, рисуя по памяти на обломках камня, на свитках папируса или на глиняных черепках, остраконах. Их во множестве находили при раскопках. На остраконах рисовались или мотивы, которые могут понадобиться для росписей гробниц, или вариации тех, что уже были в древних гробницах. Такие рисунки именее каноничны и более эскизны, чем сами росписи.

Новое Царство

Новое царство - эпоха третьего, и последнего, подъема египетского государства, наступившая после победы над азиатскими племенами гиксосов. Искусство Нового царства величественно, но в нем пробивается пламя земного чувства, размышлений, тревог. Традиционные формы как бы изнутри освещаются этим светом. Многие традиции уже изживали себя.

Вместо архитектуры гробниц расцветает архитектура храмов. Жрецы в ту эпоху стали самостоятельной политической силой, конкурирующей даже с властью царя. Поэтому облик Египта Нового царства стали определять храмы Амону, а не фараонам. В течение нескольких веков достраивались храмы Амона-Ра - современные Карнакский и Луксорский. От Луксора к Карнаку вела длинная, почти в два километра, прямая магистраль - аллея сфинксов.

Замечательным памятником фиванской архитектуры 18-й династии является заупокойный храм царицы Хатшепсут. Она была единственной в истории Египта женщиной-фараоном.

Ей воздавались все подобавшие фараонам божеские почести, ее изображали с атрибутами Осириса, с привязанной под подбородком бородой. Хатшепсут не очень много занималась завоевательными походами, зато ревниво заботилась о делах внутренних, о пышном и масштабном строительстве.

Длинная прямая дорога, уставленная по сторонам статуями сфинксов с лицами Хатшепсут, начиналась от пристани у западного берега Нила, поднималась выше и выше к скалам, подводила к 3 постепенно повышающимся большим террасам, окруженным колоннами. Террасы соединялись между собой пандусами, а святилище вырублено в скале.

Две статуэтки из черного дерева - фигуры жреца Аменхотепа и его жены Раннаи - могут многое поведать об общем характере и традициях египетского искусства в эпоху 18-й династии. Статуэтка Раннаи изображена в традиционной позе сотен и тысяч египетских статуй. Обе ступни твердо опираются на землю, но одна нога выдвинута вперед; стан напряженно прям, как бы оцепенел, но в его кажущейся статичности заложена динамическая энергия: он весь устремлен вперед, всей силой, всей волей духовного напряжения.

Но в Раннаи есть то, чего не было раньше. Подчеркнута ее хрупкая женственность, фигура необычайно тонка, пропорции вытянуты.

Образ жизни высших кругов Египта становится более, чем когда-либо роскошным, относительно светский дух проникает и в искусство. В рельефах и росписях гробниц (а теперь и дворцов) щедро изображаются пиры, праздники, арфисты и танцовщицы, приемы послов, одевания и косметические процедуры знатных женщин. Переселяясь в загробный мир, египетские дамы и туда с собой брали наборы туалетных принадлежностей из золота, слоновой кости, фаянса: драгоценные ларцы с косметикой, браслеты, ожерелья, серьги, кольца, туалетные ложечки.

Все эти предметы не пестры и не вычурны, исполнены с великолепным чувством материала и цвета, чему пример - туалетная ложечка в виде плывущей обнаженной девушки, которая держит в вытянутых руках птицу.

При таком наплыве светских мотивов со старыми канонами начинают обращаться свободнее. Появляются непривычные позы и ракурсы - в фас, в три четверти, даже со спины, фигуры заслоняют одна другую, рисунок становится изысканным.